Воскресная школа экономики

Н. КРИЧЕВСКИЙ: Здравствуйте, господа! На «Русской службе новостей» «Воскресная школа экономики», в студии Никита Кричевский. Программа сегодня будет насыщенная как всегда, так что приготовьтесь.

Н. КРИЧЕВСКИЙ: Спасибо вам большое за то, что звоните и слушаете. А мне всё-таки хотелось бы больше говорить о текущих проблемах, о текущем положении нашей экономики, нежели общаться абстрактно о том, что происходит в Швейцарии, Америке и говорить о том, что было несколько десятилетий назад. Это другое радио, это другие программы, господа. Там люди просто боятся прикасаться к интересам тех, кто правит бал сегодня. Они считают, что они привлекут к себе внимание россказнями о том, что где-то Рокфеллер обошёл Ротшильда, где-то Ротшильд обставил Рокфеллера. Это вызывает неподдельный интерес у публики, а главное, уводит людей от обсуждения реальных проблем, забивает им голову. По поводу тех товарищей, которые были героями первой части нашей программы. На этой неделе стало известно, что Минфин предлагает после 2018 года реформировать социальные платежи. Реформа не нарушает данного президентом обещания не повышать налоговую нагрузку до 2018 года, поскольку до этого срока, скорее всего, реформа ограничится передачей администрирования страховых социальных взносов от Пенсионного фонда и от других социальных фондов в Федеральную налоговую службу. Я сразу скажу, что я полагаю, что в этом есть своё рациональное зерно, потому что не то чтобы у семи нянек дитя без глаза, но у налоговиков стало несколько больше способов воздействовать на нерадивых плательщиков, скажем так, мягко, а может быть, твёрдо посоветовать им рассчитаться не только с бюджетом, но и с социальными фондами. После выборов Минфин готовится собирать более серьёзный урожай с работодателей, которые выплачивают более высокие зарплаты, с повышения ставки для самозанятых, от упразднения экономии по выплатам тех, кто сейчас платит страховые взносы по льготной ставке. Мою позицию вы знаете. Я считаю, что страховые взносы должны платить все, я считаю, что не надо ставить знак равенства между налогами и взносами. Я считаю, что разговоры о том, что это всё не на руку бизнесу — это разговоры, продолжающиеся в нашей стране уже 20 лет.

На мой взгляд, эти изменения абсолютно нормальны — не потому, что Минфин в этом заинтересован. Он может быть заинтересован лишь опосредованно, потому что он будет выделять меньше денег из федерального бюджета на финансирование дефицита бюджета в социальных фондов. Это нормально, господа. Но ещё более нормально то, что платить должны все. Платить должен тот, кто хочет иметь более или менее достойную пенсию уже через несколько лет, когда он сам станет пенсионером. Платить должны все, кто хочет, чтобы нынешние пенсионеры жили хоть чуточку лучше. Получится ли увеличить пенсии за счёт более полного собирания страховых взносов – это вопрос. На мой взгляд, нет. Прежде всего, получится снизить дотацию из федерального бюджета.

Но, с другой стороны, ведь однажды, лет этак 25 с хвостиком назад кое-кто, кто был перед Гайдаром, заявил о том, что пенсий у нас слишком много и для того чтобы выплачивать их в полном объёме, в котором это предусмотрено законодательством, нужно включить печатный станок. И ведь включили! За 1991 год напечатали 134 млрд. рублей. Много это или мало?

А теперь сравните: с 1961 по 1990 – 131 млрд. За 1991 – 134, а за предыдущие 30 лет – 131. Кстати говоря, значительная часть этих денег ввиду того, что их не на что было в то время потратить, осела на счетах в Сбербанке и превратилась потом, ну вы поняли – замороженный вклад. Это были те самые деньги, которые печатали в 1991 году. Это тоже статистика говорит. Бог с ней, с этой статистикой! Вот смотрите: мы с вами говорили-говорили и ещё будем говорить о том, что налоги не равны взносам, а о том, что налог – это безвозмездный платёж в бюджет, в общий котёл, в чёрную дыру – как хотите, не принципиально – но взнос — это та сумма, поскольку у нас ещё сильны страховые принципы хоть относительно, та сумма, которая даёт вам право на возмещение ухудшения вашего материального положения в будущем при наступлении определённых социальных рисков. Например, достижение пенсионного возраста: снижаются доходы, вне всякого сомнения. Пожалуйста – пенсия. Заболели – пожалуйста, выплаты по больничному. Уходите в декрет – туда же. Я не говорю о том, что это так, как должно быть и так, как это есть в других странах.

Юрий Викторович Воронин, тот выдающийся, на мой взгляд, специалист, который был в гостях нашей прошлой программы, говорил, что да, наша страховая социальная система ещё незрелая. Плюс ко всему, туда пришли гаврики, которые не очень-то соображают, что с ней делать, но это болезнь роста, мне кажется. Я верю в то, что однажды мы начнём более грамотно, аккуратно и взвешенно подходить к работе российских социальных фондов. Так вот, я к чему распинаюсь? К тому, что мне очень нравится, как комментируют представители бизнеса то, что с 2018 года будут меняться правила игры в ситуации со страховыми взносами. Сергей Недорослев, тот самый сопредседатель «Деловой России», тот который имеет отношение к Фонду развития промышленности: «Налоги на труд и так велики! — возмущён председатель совета директоров группы «Каскол». — Рост нагрузки отсечёт производителей с большим числом высокооплачиваемых работников. У тех, кто останется, будет меньше денег для долгосрочных инвестиций». Господи, кошмар! Господа, это ужас! Что значит, «налоги на труд»? Мы говорим о взносах, мы говорим о том, что те, кто 20–25 лет назад говорил, уберите от нас эту обязанность – содержать стариков, а через 20–25 лет мы сами разберёмся, на что жить без вашего правительства, без вашего государства, заберите его с потрохами, они сегодня говорят, а почему у меня маленькая пенсия? Вот сегодня происходит ровно то же самое. Те, кто вырос на родительских словах о том, что мы сами разберёмся с нашим будущим, сегодня выросли и говорят, «налоги на труд так велики». Это не налоги на труд, это взносы. Налоги это что? Это подоходный, причём по супер льготной ставке 13%. Как вам американская 39,6%? Как вам европейская, доходящая до 57%? Как вам французская 75% с тех доходов, что превышают 1 млн евро? А вам 13%. Вы считаете, что это много. Вы считаете, много любое отчисление в бюджет или социальный фонд, потому что вы же бизнесмены, это нормально. Это абсолютно нормально. Но не надо делать это публичной информацией, не надо выпячивать свою алчность, не надо подставляться так, чтобы о тебе говорили, что у тебя кроме ноликов и значков рублей, долларов и евро в глазах больше ничего нет, дружок! «Налоги на труд и так велики» -это один из сопредседателей «Деловой России».

Другой сопредседатель, Антон Данилов-Данильян: «Вообще правительство могло бы задуматься о продлении моратория на повышение налоговой нагрузки. Кризис пока не пройден». Этому человеку 50 лет, он кандидат экономических наук, он не знает ничего! Он не знает, что Рузвельт в Великую депрессию повысил налоги так, что его назвали предателем, предателем тех правящих граждан, господ того правящего класса, что привели его к власти. Мы с вами говорили об этом. 24% — верхняя планка подоходного налога превратилась в 60%, 77%, а при Гарри Трумане в 91%. 91% от высоких доходов. Налог на наследство – у нас его вообще нет, он упразднён. По недвижимости он доходил до 60–70%. Потом-то конечно всё отыграли. Но есть мемориал Рузвельту, это одно из самых почитаемых мест в США. Есть три десятилетия процветания на справедливости. Пусть распределительной справедливости, пусть справедливости, близкой к честности, это уже детали, об этом можно говорить для тех, кто знаком с теорией распределения справедливости, ну, например, фундаментальной хрестоматийной книги Джона Роулза.

Я специально набрасываю вам названия, потому что в книжных магазинах вы, вполне вероятно, эти книжки не найдёте, но в интернете вы можете совершенно спокойно их приобрести. Кстати говоря, через месяц выходит моя новая книга «Наследие противоречий». Я прибрёл очень много книг через интернет, причём книг, которые прежде были только в хранилищах, и доступ к которым был ограничен, потому что так получилось.

Сегодня другие коммуникации, другие технологии, другая жизнь, сегодня, как по-старому называлось, через ротопринт можно пропустить старые книжки XVIII-XIX веков, старославянские книжки с ятями, распечатать их, за вменяемые несколько сотен рублей предложить всем желающим. Вы-то чем хуже, если хотите разбираться в экономике? Если вы хотите понять основы экономики, возьмите лекции Сергея Витте, читанные великому князю Михаилу Александровичу в 1901–1902 годах. Их уже в книжных нет. Ты и в книжный-то не очень часто гоняешь, потому что проблемы с парковкой, особенно в центре. Не ищите, закажите в интернете. Прочитайте и будете дискутировать уже со знанием дела, не позорясь. У нас есть звонок. Добрый день!

СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте! Услышал вас и захотел поправить. У нас не 13% в итоге, а 46%. Я по сотрудникам отчислял 46%.

Н. КРИЧЕВСКИЙ: Скажите, пожалуйста, из чего складываются 46%?

СЛУШАТЕЛЬ: Это знает мой бухгалтер, я знаю общую сумму, которую я трачу по организации.

Н. КРИЧЕВСКИЙ: Хорошо. Сто рублей. Что вы платите со ста рублей дохода вашего работника?

СЛУШАТЕЛЬ: Страховые взносы, пенсионные.

Н. КРИЧЕВСКИЙ: А вы знаете их ставки?

СЛУШАТЕЛЬ: Ставки, к сожалению, не знаю. Знаю общую сумму 46%.

Н. КРИЧЕВСКИЙ: Ну, вы не руководитель, дорогой мой. Любой руководитель скажет, что ставка Пенсионного фонда – 22%, или из чего они складываются, или он скажет, что в Фонд социального страхования выплачиваются 2,9%, а в медицинские фонды 5,1%, но это деньги со ста рублей, они не вычитаются из ста рублей, из ста рублей вычитается 13%, 13 рублей, + 30% (вкупе 2,9%+22%+5,1%) получается 43%. И вы звоните и говорите, а мне бухгалтер сказал! Так это вас же ваш бухгалтер вокруг пальца и обводит! Потому что из зарплаты вычитается 13%, да и то если не брать налоговые, социальные и прочие вычеты.

Н. КРИЧЕВСКИЙ: Слушатель пишет: «Пенсионный фонд, Соцстрах, Медстрах, страхование на производстве, 38,5% на зарплату швеи с моего дохода». 13% из зарплаты швеи.

Я не знаю, откуда вы берёте эти показатели, эти цифры, эти данные. Вы приводите какой-то сайт. Я не понимаю, какое отношение он имеет к налоговой нагрузке на работника. Пообщайтесь с грамотным бухгалтером, пообщайтесь с аудитором. Не позорьтесь так. Будете писать такую похабщину, я буду полностью диктовать ваш телефон, пусть люди знают о том, что вы – весельчак по натуре.

Другой слушатель пишет: «У нас не 13, а 46%, не путайте». Ещё раз. 22% — Пенсионный фонд, 2,9% — Фонд социального страхования, 5,1% — Фонд медицинского страхования. Итого – 30. Да, там есть страхование профессиональных рисков, страхование на случай профессиональных заболеваний и прочее. Но, как правило, львиная доля всех работников страхуется под 0,2%. Простите, пожалуйста, я не один год возглавлял кафедру социального страхования Государственного университета. С кем вы начинаете спорить? зачем вам это?

Насколько удушающие тогда налоги и взносы на работников, по сравнению с процветающими западными странами – тоже не рассказывайте. Я вас умоляю. Я неоднократно приводил в пример Австрию. В Австрии совокупный взнос по системе социального страхования в 2012 году составлял 42,35%. У нас 30,2, если брать вместе со страхованием от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний. Сегодня чуть меньше – 39 с хвостиком, но всё равно это не 30. Плюс ко всему, очень серьёзный подоходный налог. И, тем не менее, австрийская продукция, будь то промышленность или сфера услуг, до сих пор крайне конкурентоспособна. Австрия живёт, можно сказать, припеваючи. Значит, дело не в налоговой и не во взносовой нагрузке, а в чём-то другом? И ведь ровно такая же ситуация практически во всех развитых европейских странах. Что же мы говорим, что такие взносы влияют не на снижение, а на утрату национальной конкурентоспособности? Вы думаете, я это придумал? Сейчас. Президенту Национальной лиги управляющих Дмитрию Александрову задают вопрос: «Минфин, Центробанк, все профильные ведомства работают над концепцией пенсионной системы. Как вы думаете, к чему они придут?»

Ответ: «Отчисления, может быть, не максимальны. В среднем, ставка по миру. Но если мы посмотрим в целом нагрузку на бизнес и на работодателей, то она сопоставима с развитыми странами». Я бы не сказал, что она сопоставима. И потом, подоходный налог платим мы. А страховые социальные взносы за нас выплачивают работодатели. Насчёт подоходного налога – это не в эту программу, совершенно очевидно. И наконец, «в принципе, поднимать её некуда. Иначе продукция, которую мы выпускаем, будет неконкурентоспособна». Тут же контрпример: Франция, Австрия, Италия, Германия. Любая страна Европы. Там минимум стран имеют совокупную взносовую нагрузку меньше, чем наша. Тот товарищ, который прочитал мою книжку «Экономика во лжи», которая вышла два года назад, наверняка смотрел табличку, где социальные страховые взносы по различным странам мира.

«А в США?» Вы не меня спрашивайте, откройте интернет, погуглите: страховые социальные взносы, например, в США. Только учтите, что там есть обязательные как бы взносы, и есть корпоративные, и индивидуальная пенсионная система. Которые в общем и целом дают те самые 50–60% коэффициента замещения. Не берите США, ориентируйтесь на Европу. Какая вам разница, где более конкурентоспособная продукция? Любой из предложенных вариантов-примеров будет говорить о том, что там взносовая нагрузка повыше, чем у нас. Причём, во многих странах существенно выше. Я не говорю уже о подоходном налоге. И, тем не менее, продукция конкурентоспособна. Ещё раз повторяю, может быть, дело не в этом? Может быть, вас просто грузят. Может быть, на риторике о непомерной взносовой нагрузке кто-то зарабатывает себе дешёвый политический капитал за счёт вас? Вы об этом не задумывались?

Повторяю в тысячный раз в данной программе: 22% — в Пенсионный фонд, 2,9% – в Фонд социального страхования, 5,1% – в Фонды медицинского страхования, федеральный и региональный. Итого, 30%. Я уверен, я вас ночью разбужу – вы мне повторите это ещё раз. Потому что любой, кто придёт в нашу студию или на другие радиостанции, и вы услышите о том, что «вы путаете, у нас не 13%, а 46%». Товарищ, который вчера обналичивал под 3%, а сегодня ему заряжают 8,5%. И он будет учить нас с вами, как нам надо жить. У него может с родителями всё здорово – он счастливый человек. И деткам хватает на образование. Но не все так хорошо живут, как тот товарищ, который знает абсолютно всё. Примем несколько звонков.

СЛУШАТЕЛЬ: Добрый день, меня зовут Антон. Я Вас внимательно слушаю. С одной стороны, я с Вами согласен, с другой стороны, у меня вопрос. Допустим, что моя зарплата сегодня составляет 500 тысяч рублей. Я плачу с неё налог, 13%, отдаю государству. И плюс мой работодатель с неё платит. Когда мы говорим про другие страны, мы как минимум должны сравнивать качество услуг, которые те страны предоставляют гражданам – это здравоохранение, образование, и всё остальное. И теперь вопрос: какая пенсия будет у тех граждан, и какая пенсия будет у меня? И какое качество услуг я получаю здесь, и какое качество услуг я получал бы там.

Н. КРИЧЕВСКИЙ: И Вам, и всем остальным. Я не молниеносный вычислитель. Я не могу в уме посчитать, сколько за 30 лет Вашего страхового пенсионного стажа со средней зарплатой в 500 тысяч рублей в месяц, Вам будет начислено через определённое время. Я же не спросил, сколько Вам лет. Вы сейчас это сказали для того, чтобы показать, что у нас хуже, чем у них? Да я с Вами согласен. Я тремя руками за. Всеми своими конечностями за, полностью согласен. Что у нас бардак – да. Что мы живём хуже, чем эти заграничные товарищи – вне всякого сомнения. Вы к чему? Здесь никто никого не защищает. Здесь разговор идёт о том, чтобы у Вас в голове был больший порядок с экономическими вопросами. Вот и всё. Программа называется «Воскресная школа экономики». Не «высшая» школа, а «воскресная». Здесь по-другому. Добрый день, слушаем Вас.

СЛУШАТЕЛЬ: Всем здравствуйте. У Вас прозвучала мысль, что подоходный налог платим мы, а работодатель оплачивает за нас 30,2%.

Н. КРИЧЕВСКИЙ: Вы уже выучили. Спасибо Вам огромное.

СЛУШАТЕЛЬ: А не считаете ли Вы, что обеспечиваем весь бизнес мы, граждане России? Когда покупаем те или иные товары и услуги. Мы оплачиваем все виды налогов, кроме подоходного. Налог с дивидендов, все начисления – в Пенсионный фонд, в фонд ОМС, и так далее.

Н. КРИЧЕВСКИЙ: Конечно.

СЛУШАТЕЛЬ: Плюс оплачиваем бешеную прибыль бизнеса, законодательно неограниченную. Так как всё это, перечисленное мною, входит в себестоимость.

Н. КРИЧЕВСКИЙ: Полностью с Вами согласен, спасибо за звонок. Вне всякого сомнения, конечная цель любой экономической деятельности – потребление. Это не я сказал. Джон Мейнард Кейнс.

На этой неделе было сообщение по поводу накопительной пенсионной системы. Поговорим об этом после звонка. Слушаем Вас.

СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Вообще не надо платить ни в медицинский фонд, ни в социальный. Потому что медицинский фонд на эти деньги ликвидирует медицину. А если, не дай бог, кто пойдёт туда, их просто посылают, и всё. И услуги не оказываются. А социальный фонд – строят себе шикарные особняки, отдыхают на курортах. А пенсионеры получают копейки, никакого контроля нет. Вообще платить не надо.

Н. КРИЧЕВСКИЙ: Насчёт вообще платить не надо, я бы поспорил, потому что социальные взносы платите не Вы, а Ваш работодатель. Что касается шикарных особняков Пенсионного фонда, то они закладывались и финансировались в те годы, когда в пенсионном фонде был профицит. Не поверите, но это было. И я уже говорил об этом. В 2003 году – 100 миллиардов рублей, в 2004 – 66,5. И это был не дефицит, а профицит. А потом пришёл господин Кудрин, которого якобы уломали лоббисты от промышленности. И смог убедить господина Путина в том, что ставку по единому социальному налогу с 35,6% надо снизить до 26. Больше всего пострадала какая система? Правильно, пенсионная. Было 28, стало 20%. Пошёл дефицит. Следующий шаг случился через 3 года. Я имею в виду валоризацию. Нужно было её проводить? Вне всякого сомнения. Причём, не в 2008 году, а году так в 2000–2002. Не в этом дело. За счёт каких средств была проведена валоризация? А не за счёт каких. Просто сказали, что будем выплачивать из бюджета. Отдельные товарищи с большими мордами выступали в телевизоре и говорили: мы – единственная страна в мире, которая в кризис не уменьшила, а увеличила свои социальные расходы. Ну и где ваша стабильность? Нет её. Кончилась. Вот о накопительной пенсионной системе, которая, скорее всего, в этом году также будет подвергнута заморозке. Я уже говорил, и не один раз, что эти деньги никуда не уходят. Что никакие 243 миллиарда рублей или 342 миллиарда рублей два года назад на Крым израсходованы не были. Господина Силуанова за этот ляп нужно было гнать к чёртовой матери со своего поста. Но не погнали.

На этой неделе глава комитета Госдумы по труду, соцполитике, делам ветеранов, госпожа Баталина заявила: предложение Минфина о продлении заморозки накопительной пенсии оправдано. При этом речь вовсе не идёт об изъятии средств населения, как часто пытаются это представить. Все страховые взносы людей будут учтены в размере их будущей пенсии. Они будут отражены на их персональных счетах, и проиндексированы. Это ровно то, о чём я талдычу все последние программы. При этом, по словам госпожи Баталиной, размер индексации в этой сложной экономической ситуации, скорее всего, будет выше доходов негосударственных пенсионных фондов. Здесь-то даже и спорить не о чем. Индексация в пенсионном фонде – это циферка в компьютере. Чуть-чуть подкрутил, и у тебя получилось на процентик, но больше по сравнению с НПФ, в которые вкладывают деньги. В реальные фондовые инструменты.

Так вот по поводу НПФ. По поводу того, что НПФ – это те самые длинные деньги в экономике, и вообще пенсионная накопительная система – это длинные деньги в экономике. Это всё мы, конечно, знаем, и слышали тысячу раз. Это говорят люди, которые не знакомы с азами. Если в следующий раз вы услышите о том, что пенсионные накопления – это длинные деньги в экономике, попросите этих господ прокомментировать федеральный закон 211-ФЗ об инвестировании средств пенсионных накоплений граждан. Число, когда он был принят – не имеет никакого значения. Куда, согласно законодателю, негосударственные пенсионные фонды могут вкладывать деньги? В государственные ценные бумаги Российской Федерации субъектов; акции российских ОАО и облигации российских эмитентов; паи, акции инвестфондов, размещающие средства в государственные ценные бумаги; ипотечные ценные бумаги; денежные средства депозитов в рублях и валюте; ценные бумаги международных финансовых организаций, допущенных к размещению в Российской Федерации. Где здесь реальный сектор? В акции и облигации российских ОАО? Это реальный сектор? Где хоть малейший намёк на проценты, или что-то ещё? При этом без ограничений средства могут вкладываться только в государственные ценные бумаги Российской Федерации или её субъектов. На все остальные вложения существует жёсткий лимит. Скажем, 15%, 10%, 5%. Если вы думаете, что акции и облигации Российских ОАО – это тот самый ключик к двери, которая открывает вложения в реальный сектор, вы ошибаетесь.

Я сейчас не помню на память, но то ли 15%, то ли 20% от всех вложенных средств вы можете разместить в этих ценных бумагах. Всё. Почему законодатель не крутит эту историю дальше – я не знаю. К вам же ходят депутаты. Спросите у них: ребят, вы говорите про длинные деньги в экономике. Да, мы согласны. Кто бы спорил. Но как же их инвестировать, ведь есть 211 ФЗ, тут особо не разбежишься. И посмотрите, что он вам ответит. Ситуация на самом деле гораздо сложнее и опаснее, чем кажется. Речь идёт не о длинных деньгах в экономике, а об огромных дырах в бюджетах негосударственных пенсионных фондах. Я об этом говорю со всей ответственностью. Году в 2008–2009 господин Стржалковский в адрес госпожи Голодец публично задал вопрос: «Где 100 миллионов долларов, выведенные из «НПФ Норильский никель» в Вашу бытность председателем Совета этого фонда». Это он спрашивал не абстрактного дядю Васю с улицы, а госпожу Голодец. Ответа не было. Кстати, этот вопрос, и эта полемика отражена в интернете, можете найти. Я вам должен сказать, что в подавляющем большинстве НПФ существуют огромные прорехи в бюджетах. И эта система может работать с 2022 года исключительно на условиях финансовой пирамиды.

Я имею в виду то, что если возобновится история с перечислением 6% накопительной части пенсии в НПФ, тогда они пенсии выплачивать будут. Если же будет заморозка, они будут массово банкротиться. Конечно, не все. Можете расслабиться. Но подавляющая часть. Просто потому что по балансам всё идеально – ну естественно, это же нормативы. Там же ЦБ приглядывает. А вот что на самом деле стоит за этими акциями, облигациями – никто не знает. Точнее знают, но исполнительные директора в этих НПФ 20 раз поменялись. Поменялись даже собственники. Концов-то, может, и найдёшь, но очень немного. Вот такая сегодня история в современных НПФ. И когда нам сегодня говорят, что лучше отменить накопительную систему, умом, своим образованием я понимаю, что этого делать нельзя ни в коем случае. Потому что это действительно инструмент, позволяющий накопить хоть какие-то деньги к старости. Но сердцем, русским сердцем, я вижу, что этих денег нет. И с 22-го года выплачивать взносы по номиналу придётся государству. Попомните моё слово.

Примем звонок.

СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Очень часто поднимают вопрос, что предпринимателей прямо задавили налогами. Но я помогала как-то знакомому молодому человеку оформить индивидуальное предпринимательство. Он не производитель, а просто таксист, перевозчик. Но я коснулась того, что Пенсионный фонд им назначает в год в пределах 40 тысяч. Если он платит этот пенсионный взнос, ему как-то высчитывают налоги, и в результате, в конечном итоге у него получается в месяц не более полутора тысяч рублей.

Н. КРИЧЕВСКИЙ: Это он Вам сказал?

СЛУШАТЕЛЬ: Да. Не может такого быть, чтобы он не заработал 10–20 тысяч.

Н. КРИЧЕВСКИЙ: Конечно, не может.

СЛУШАТЕЛЬ: Я вот, например, работаю кассиром, и у меня зарплата в среднем 30 тысяч. Но не меньше трёх с лишним тысяч у меня ежемесячные выплаты. Но не плачемся же мы и считаем это нормальным. Предприниматели жалуются на налоги, а то, что они имеют наценку, например, 25–30%. Я не говорю о большем. То, что цены растут, значит, что и наценка растёт.

Н. КРИЧЕВСКИЙ: Спасибо Вам большое за звонок. Конечно, он не зарабатывает столь мало, сколько он Вам говорит. Потому что в противном случае он бы просто не стал работать. Сдал бы своё свидетельство, аннулировал его, поставил бы в известность Пенсионный фонд, чтобы не платить взнос. И ушёл бы наёмным работником. Если он работает, значит, он видит в этом выгоду. Значит, он видит в этом интерес. И нет в этом абсолютно ничего страшного. Что касается стонов, плачей доблестных российских предпринимателей – я только что говорил, что это всё плачи и стоны Ярославны. Ни о чём. Потому что проси больше – дадут столько, сколько надо. В любом случае, может быть, скостят.

Вы говорите об одном и том же 38,5%. Это к вопросу о том, что швея у нас проходит по тому классу опасности, который предполагает выплату по страхованию при несчастных случаях на производстве не 0,2%, а сразу 8,5. Типа шахтёра. Что-то посередине между шахтёром и металлургом. Наверное. Я навскидку не могу сказать, сколько они платят. Точнее, сколько за них платит экономика. «На лжи — это хрематистика по Аристотелю». Моя предыдущая книга называется не «На лжи», а «Во лжи». Попытались выдать умную сентенцию – получилась. Хрематистика по Аристотелю. Но только Аристотель подразделял хозяйство на ойкономику и хрематистику. Так вот ойкономика – это умение вести хозяйство, откуда и пошёл термин «экономика», хозяйствование. А хрематистика – это деятельность с целью извлечения прибыли. Две стороны одной медали по Аристотелю. Но видите, сегодня экономика называется не хрематистикой, а экономикой. А собственно экономика произошла от ойкономики, от аристотельского подразделения.

Есть несколько вопросов, касающихся США, есть замечание о том, что в Венесуэле якобы вкладывали деньги в реальный сектор. Наверное, всё это правильно. У меня только один вопрос к вам, господа. Ко всем звонящим. Есть ли вам дело до США, Венесуэлы и прочих? Может быть, имеет смысл поговорить о своих проблемах? Не о проблемах российских, вы не поняли. А о своих личных проблемах, частных. Ушли все звонки.

Вот, один появился. Слушаем Вас.

СЛУШАТЕЛЬ: Добрый вечер. Ирина. Вы не могли бы озвучить доходы Государственного Пенсионного фонда по отношению к инфляции? Почему бы не преобразовать его, хотя бы частично, в хеджфонд? Не одному же Греффу кайфовать.

Н. КРИЧЕВСКИЙ: Стоп. А Вы знаете, как работает Пенсионный фонд России?

СЛУШАТЕЛЬ: Он выкупает гособлигации под очень маленькие проценты.

Н. КРИЧЕВСКИЙ: Нет. Пенсионный фонд России получает наш с вами взнос, и тут же в моменте их распределяет на выплаты ныне текущим пенсионерам. При этом наши взносы отмечаются на наших индивидуальных лицевых счетах, на основании которых через определённое количество времени нам будет насчитана уже наша пенсия. Я не знаю, с чем это сравнить, может быть, Вы подскажете. Тебе положили денежку, ты её взял, отдал дальше. Параллельно учёл. Плюс ко всему, Пенсионный фонд дефицитен, как известно. И дефицитен он не потому, что мы все такие плохие. А потому что, к огромному нашему сожалению, правительство у нас немного ку-ку. Но об этом я уже немного говорил. Вот и всё. А какие государственные ценные бумаги он покупает? Ничего он не покупает.

СЛУШАТЕЛЬ: Оксана Дмитриева говорит, что они покупали государственные облигации, и покупали под очень низкий процент. Взамен обслуживанию счёта.

Н. КРИЧЕВСКИЙ: Ирин, наверное, Оксана Дмитриева в чём-то очень хороший человек. Но как экономист, насколько я помню, за последние 20 лет она написала 3 печатные работы, и те в соавторстве. Мне лично о ней говорит всё, как о специалисте. Да, она в 90м или 92м году защитила докторскую диссертацию. За 20 с лишним лет – три печатные работы. Она, кстати говоря, предлагала несколько лет назад раздать стабилизационный фонд пенсионерам. Потому что мы же накопили – давайте это раздадим. Я лично, своими ушами это слышал. На «Русской службе новостей», между прочим. И сейчас она говорит: «Гособлигации под низкий процент». Кстати говоря, Оксана Генриховна была человеком, который опустил шлагбаум на моём прохождении в Госдуму в 2012 году. Я шёл вторым номером после Геннадия Гудкова. Геннадия Гудкова лишили мандата, а вторым в списке был я. Оксана Генриховна поняла, что ей как экономисту через несколько месяцев наступит кранты. И она сделала всё, чтобы я не прошёл. Мандат отдали не второму по списку, а третьему – коммерсанту. Просто так или не просто так – я не знаю, свечку не держал.

По поводу гособлигаций, Вы спросите у неё: Оксана Генриховна, а сколько стоят ОФЗ — облигации федерального займа? Те, которые распределяются с премией к инфляции. Представляете, есть такие облигации, их выпускает Минфин. Они разбираются как горячие пирожки. Существует ежегодная инфляция, скажем, 12,9, и плюс какой-то процент к этой инфляции. Вот как-то так. Если в такие облигации, да под очень низкий процент – я не знаю, что тогда высокий процент. Инфляция плюс, а не инфляция минус – это о чём-то говорит? А ведь их Минфин распределяет, ОФЗ.

Кстати говоря, те самые льготные кредиты, под 5% годовых